?

Log in

No account? Create an account
Фейт, психушка, рыжая девушка, игра

Я очнулся. Очнулся от боли и дикого холода. Холода, от которого меня трясло, от которого на всем теле выступила гусиная кожа. Холода, который проникал внутрь меня, касался моих костей, моего сердца, самой моей души. Я очнулся абсолютно обнаженный, от боли в запястьях, которые были прикованы к стене толстыми кожанами браслетами. Пальцы ног еле касались пола. Я очнулся в комнате, стены и пол которой были покрыты некогда белой, а теперь пожелтевшей и местами сколотой плиткой, в швах между которой виднелся толстый слой противной черной плесени. Плиткой, которая обжигала холодом мою спину. В помещении пахло сыростью и затхлостью, точно я оказался в клоаке, в самом сердце гнили и разложения. Единственным источником света в помещении был небольшой плафон над дверью, покрытый толстым слоем пыли. Свет еле проходил сквозь него и его едва хватало, не смотря даже на небольшую площадь комнаты. Комнаты, которая была абсолютно пуста, не считая, правда, железного стока в центре пола.

Дверь открылась. На пороге стояли две женщины в белых халатах, поверх которых на них были одеты резиновые фартуки отвратительного песочного цвета, на руках были длинные, по локоть, черные резиновые перчатки. Осмотрев меня, одна из женщин презрительно сплюнула мне под ноги.
- Марта, он очнулся. И как таких психов только земля носит? Сначала жену хотел убить, потом в доктора нашего вцепился и, говорят, оскорблял саму Королеву, храни ее ангелы и воинство небесное.
- Да уж, понаплодят ублюдков, а нам с тобой потом за ними расхлебывать. Таких надо в колыбели душить.
- Да, дорогая. Я бы всех этих психов засунула в печку, да накидала бы в нее дров, да хвороста. Пятно грязи на белом фартуке нашего общества. Ублюдки, одним словом.
- Хаха – точно лошадь заржала женщина – сейчас вот повеселимся. Неси давай шланг, ох и покричит он у нас.

Вторая мегера вышла из комнаты. Через пару минут, уши пронзил ужасный звук, точно кто-то водил наждачной бумагой по плитке, но я был настолько измотан, что не смог даже поморщиться. Звук точно был внутри меня, пронзал мою душу, но сейчас, я был от себя так далеко, что это не имело ровным счетом никакого значения. Женщина вернулась. В ее руках был огромного размера шланг с длинным стальным наконечником. Я сразу понял, что меня ожидает. Я много раз видел это в фильмах, но ощущать себя героем одного из них…нет, это точно не входило в мои планы. Я слегка улыбнулся, одними уголками губ, истерично засмеяться я не мог, не было сил, хотя и очень хотелось. Это ощущение неправдоподобности, ирреальности, оно так часто сопровождало меня по жизни, вело за собой, держа за руку, что я только улыбался ему, оно уже стало частью, неотделимой частью меня и я давно смирился, что ничего не могу с этим поделать.

Read more...Collapse )
Фейт, психушка, рыжая девушка, игра

В нашей жизни мы часто сталкиваемся с тем, что эмоции наших снов во много раз превосходят реальность. В некоторых сновидениях мы творим, создаем свой идеальный мир, в котором нет места переживаниям, в котором все происходит лучше, чем мы могли бы себе представить, чем мы могли бы надеяться в наших самых нескромных чаяниях и желаниях. В ту ночь, я видел именно такой сон. Мне снился идеальный мир. Горы, покрытые чистым и девственным снегом, которого не коснулась вероломная нога человека и вся та мерзость, которую мы вынуждены наблюдать в молчаливой тишине. Та мерзость, являющаяся чем-то логичным и естественным для нашего общества. Это был мой мир, вход в который был заказан для всех, даже для Фейт. В нем я был творцом и обывателем, дьяволом и природой, хрупкой структурой снежинки и одиноким светом звезд на небе. Это был мой Рай, моя Вальхалла, моя сладость Нирваны.

Но всю радость развеял отвратительный рев динамиков. Марш, звучащий из колонок громкоговорителя, усиливался, становился похожим на скрипящий от ненависти горный поток, объятый хаосом, для которого нет разницы, что находится перед ним. Он рожден эмоцией и готов поглотить и уничтожить все на своем пути. И эту ненависть можно было объяснить: у природы нет морали. У меня, к сожалению, есть. Разлепив тяжелые сонные веки, не желавшие открываться, я уставился в гладь потолка. Нет, как я ни надеялся, это не был привычный потолок моей квартиры. Такой знакомой и родной, что я уже не помню в деталях, как она выглядит. Настолько она стала привычна мне, стала частью моего существования, частью моей души, что какие-то незначительные, ставшие естественными вещи, стерлись из памяти, улетели вслед северным ветрам.

Перед глазами стояла только неровная, потрескавшаяся поверхность, покрытая слоем пожелтевшей побелки и пыли, да одиноко освещавшая мою нежданную обитель советская старая лампа, слегка покачивающаяся на черной изоляции провода, точно символ тщетности и бессмысленности существования. Тело болело. Болело нещадно и подло, точно не понимая, что в таких ситуациях каждое усилие и каждый шаг могут стать ключевыми, могут стать спасением и катарсисом. Приподнявшись на локтях и откинув голову назад, я начал рассматривать комнату в дневном свете. Ничего не изменилось, но, все же, при дневном свете, выглядело несколько по-другому, более прозаично и, вместе с тем, отвратительно. Хотя это и были все те же ржавые решетки на окнах, порванная местами железная сетка, сгнивший подоконник, светло-синие стены с потрескавшейся краской и пол из старых, ссохшихся и потемневших от времени досок.

От каждого движения кровать скрипела, сводя с ума основы меня, основы моего существа, добавляя мне желания провалиться сквозь землю, провалиться в бездну неизвестности и прекратить эту тошноту и боль, что преследовали меня. Сев на кровать и свесив ноги, меня передернуло от вида постельного белья, пожелтевшего, в коричневых грязных разводах и черной плесени на складках. Отведя взгляд от этого омерзительного отсутствия санитарии, я вскричал и даже подпрыгнул от неожиданности. Передо мной сидел человек, мой вчерашний сосед, которого я не стал будить ночью, в силу своего состояния, не будучи готовым узнать где я и куда попал. Смотря на него сейчас, я был рад, что не побеспокоил его сон. Человек напротив…хотя, сложно назвать человеком то существо, которое сейчас сидело на кровати и смотрело покрытыми какой-то отвратительной белой пленкой глазами куда-то сквозь меня, сквозь комнату, сквозь нашу реальность. Существо было похоже на узника концлагеря. Полное отсутствие волос на теле, облаченном в серые, протертые местами одежды. Желтого, больного цвета, кожа моего соседа, казалась натянутой на торчавшие повсеместно кости. Фаланги его пальцев тряслись и, кажется, жили какой-то своей, одной им ведомой жизнью. Я точно побывал в Кунсткамере. Вид моего соседа не предвещал мне ничего хорошего, но просто сидеть и ждать, отрицая возможность хоть что-то узнать о моем нынешнем положении, я не мог, поэтому, собравшись с силами, я обратился к существу напротив.

Read more...Collapse )


Пантеон, Анна, разговор по душам, темноволосая девушка, рассказ, творчество

Маттеус не выходил из моей головы. Окончательно проснувшись, я пришел к следующему выводу: убийство соседа было неправильным действием, другой позиции и быть не может. При этом, нельзя обвинить Фрейю в том, что на ней лежит вина в этом чудовищном поступке, я не могу говорить уверенно, что способен прочувствовать то состояние, в котором она находилась в момент, когда скальпель в ее руках прекратил жизнь Маттеуса, но после утреннего разговора я понял, как она страдала. Страдала по-своему, с изрядной долей скептицизма и рациональности, но страдала. И кто я вообще такой, чтоб оценивать страдания других? Зачем я вообще копаюсь в этих проклятых, вяжущих, точно тирамису, мыслях? Зачем? Я не судья и никогда не хотел им быть. Не мне решать, права или виновата Фрейя. Прав или виноват я. Правы или виноваты мы все. Я чувствовал, что все эти муки лишены смысла, но почему, ответить я не мог. Точнее, я ощущал каждой клеточкой своего усталого тела, что ответ где-то рядом, вертится на языке, но…я не мог поймать его, точно хитрую маленькую птицу, которая, издеваясь, порхала вокруг меня.

- Нам надо сходить в магазин – прервала тишину Анна – продукты кончаются.
- Но вчера доставка привозила продукты – запротестовала Эя, предчувствуя, что в магазин придется идти ей.
- Другие продукты заканчиваются – процедила сквозь зубы Анна – овощей почти не осталось.
- Фии, овощи – состроила пренебрежительную гримасу Эя – их только кролики едят, зачем нам они?
- Теперь и мы едим – парировала Анна – собирайся Лен, пойдешь со мной, кто-то же должен удерживать меня от необдуманных поступков. А девочки пока закончат здесь уборку.
Поняв, что спорить бесполезно, я поднялся из-за стола и направился в комнату за одеждой. Едва я закончил одевать кардиган, в комнату зашла Анна.
- Если мы покупаем продукты, значит остаемся здесь. Не лучше ли нам съехать отсюда в свете…последних событий?
- Во-первых, если мы съедем, то только усилим подозрения. Не забывай, договор аренды заключен на твое имя. Во-вторых, у нас оплачено еще несколько месяцев, а денег на новое жилье нет и, видимо, не предвидится. Так что выбора у нас все равно нет – отрезала Анна.
- Но ес.. – не успел я договорить, как Анна перебила меня на полуслове.
- А теперь выйди, мне нужно переодеться. Я не подавленная Фрейя и не озабоченная мелкая, имей уважение к настоящей леди.
- Вообще-то я еще не… - посмотрев на ледяной взгляд Анны, я решил не заканчивать фразу и спокойно добавил - Хорошо, я буду ждать в коридоре.

Read more...Collapse )

Пантеон, Анна, разговор по душам, темноволосая девушка, рассказ, творчество

Пробуждение… Такое простое и обыденное для нас слово. Однако, как много смысла скрыто в нем. Как много надежды и свершений таятся в корне этого прекрасного и ожидаемого всеми явления. Тем утром все было именно так. То утро я никогда не забуду, возможно, оно будет сниться мне и станет напоминанием о том безумии, которое я пережил накануне. Напоминанием, способным стать моим самым страшным сном. Так мне тогда казалось.

Меня пробудили теплые лучи утреннего солнца, отражавшиеся от стекол дома напротив, слепящие мои только что открывшиеся сонные глаза. Я невольно зажмурился и подумал, что сегодняшний день начинается довольно-таки неплохо и мне непременно следует заняться чем-то, что потешит меня и девочек, которые в последнее время слишком часто проводили свой день сидя запертыми в четырех стенах, словно мрачные заключенные Алькатраса. Рядом, свернувшись калачиком, точно котенок, лежала Фрейя, уткнувшись своим курносым носиком в мое плечо. Эти полмгновения пробуждения были чудесны. Полмгновения, после которых воспоминания о вчерашнем дне обрушились на мое неокрепшее после сна сознание, точно лавина. Разлепив тяжелые веки, моя надежда, что все это было лишь тягучим и необычайно реальным ночным кошмаром, улетучились так же скоро, как и утренний сон. Фрейя вся была покрыта грязно-красной, засохшей за ночь, кровью. Весь диван под нами был в рдяно-красных разводах, точно мы ночевали в доме у Эдварда Гейна. Мой внешний вид был под стать обстановке. Кровь засохла на моей одежде, на моих руках, волосах, под моими ногтями. Казалось, частичка господина Маттеуса проникла во все поры моей кожи, обволокла каждый волосок на моем теле, став частью меня, моей новой оболочкой. Отвернувшись от окна, я ожидал увидеть пейзаж комнаты в багрово-красных тонах, труп омерзительного соседа на стуле и…пару жандармов в комнате, но, к счастью, Эя и Анна сегодня поразили меня. Музы, не произнося ни звука и не устраивая очередную перепалку, точно сварливые собаки, сообща отмывали запачканные стены нашего жилища. В центре комнаты по прежнему стоял стул, однако сварливого соседа, точнее, его безжизненного тела, на нем уже не было. Эя, принявшая свой обыкновенный облик, в коротких джинсовых шортах и клетчатой рубашке, подвязанной под грудью, стоя на цыпочках, пыталась оттереть пятна крови с верхней панели двери. Ее нежно-розовые волосы, заплетенные в две тонкие опрятные косички, прыгали вверх-вниз, в такт ее движениям. Анна, одетая в легкий шелковый халат бирюзового тона, который абсолютно не соответствовал ее высокомерной и гордой натуре, зашла в комнату с тазиком воды и тихим голосом сообщила Эе: «Ну вот, мелкая, почти закончили». Анна нежно погладила Эю по голове, что произвело на меня еще большее удивление, чем ее сегодняшний образ. Убрав от лица длинную прядь цвета воронового крыла, муза Гнева, с несвойственной ей легкостью, улыбнулась Эе уголками губ.

В комнате отвратительно пахло хлоркой и даже легкие порывы ветра, струящиеся в комнату сквозь открытую форточку, не спасали от этого тошнотворного запаха химии, знакомому каждому, кто хотя бы раз посещал бассейны на территории стран, которые когда-то состояли в Восточном блоке.

Read more...Collapse )



девушка, рыжая, рыжая красавица, красавица, дева, Фейт, часть 5

Прошлая встреча с рыжей бестией вспоминалась мной точно глубокое и беспросветное погружение в ад. Так вышло, что я приходил в себя три долгих, три мучительно долгих дня. Практически весь первый день я просто отсыпался после действия препарата Фейт. Вторые сутки я пытался осмыслить все то, что произошло на том безумном карнавале, стараясь то ли вспомнить все до последней мелочи, то ли забыть все это, словно кошмарный сон, задевший за живое, навсегда. Под вечер второго дня после злой шутки Фейт, я сидел в своем любимом старом плетеном кресле на балконе, закинув ноги на поручень ограждения, и пил горячий крепкий кофе. Именно тогда мне пришла мысль, что переживать не о чем. Я жив, не опозорен, здрав рассудком. Чего мне еще надо? А Фейт… она подарила мне приключение. Одно из немногих в моей жизни. И да, пусть оно не было той авантюрой, в которую я погрузился бы с головой, которую я в тайне жаждал или которую манил в свою серую и никчемную жизнь, но оно было. Я его чувствовал каждой клеточкой своего тела, я его пережил в настоящем, и оно…оно уже стало частью меня самого. Частью, которую не отделить, не отсечь от меня. И в конце концов, приключения же не выбирают….

Третий день я провел в поисках своего плана мести. Фейт же сказала, что теперь моя очередь дергать за нити игры и я не хотел оплошать перед ней, вот только мысли в голову приходили или совсем уж нереальные, или настолько никчемные, что ни в какое сравнение не шли с тем, что устроила рыжая бестия. Кофе, вермут, виски, сигареты, снова кофе. Ничто не могло расшевелить мой не осознавший отсутствие границ и выход из анабиоза мозг. За полночь, когда я уже иссяк физически, я не нашел ничего умнее, чем записать самые адекватные из моих идей на листки, точно записки, и перемешать их в шапке, точно фанты. И пусть получится, что получится, подумал тогда я. Пусть само предназначение решит, чего достойна моя знакомая…

***

Я стоял в мятом и кое-как подвязанном халате, мысли пачкали мозг и мне было сложно осознать, что происходит вокруг. Напротив стояла Фейт, в легком голубом сарафане, расшитым белыми цветками камелий. В отличие от меня, заспанного, не пришедшего в себя и с взъерошенными волосами, Фейт выглядела бодрой и свежей, с аккуратно уложенным конским хвостом на голове и милой улыбкой, которая, как я подумал, основываясь на предыдущем опыте, делала сегодняшнее утро для меня крайне опасным и не в меру язвительным. Я смотрел на ее лицо, маленький курносый носик, усыпанный редкими веснушками и щурился, точно слепой крот, от яркого полуденного солнца, которое слепило меня через окно напротив, с которого Фейт, без малейшего ко мне снисхождения, отдернула защищавшие мой сон шторы.
- Ты всегда живешь с незапертой дверью? – улыбнувшись спросила она.
- Нет, я…просто ни разу не выходил после того…э, случая на празднике жизни. Еда и сигареты у меня были, а покидать квартиру не было никакого желания, да и силы, после твоих таблеток, ко мне начали возвращаться лишь недавно. Я не помню, как тогда попал домой. Вернее, помню только обрывками, я тогда не особо задумывался о том, что меня могут ограбить или с утра меня разбудит какая-нибудь безумная особа, наподобие тебя.

Read more...Collapse )

девушка, девушка в крови, кровь

Мгновения тянулись непозволительно долго, точно капающая из-под крана вода: кап-кап. Спустя пару секунд, пару минут или целую вечность, я сбросил это наваждение, открыл глаза и ощупал лицо руками. Все вроде бы было на месте: нос, глаза, губы… Боль так и не появилась, крови на руках не было, значит все, наверное, обошлось. Не понимая, что происходит, я поднял отвыкшие от света глаза. Передо мной стоял побелевший господин Маттеус, который смотрел, точно в пустоту, своими стеклянными глазами, его зрачки закатились, а из горла вырывались еле слышные хриплые звуки. Рядом стояла Анна, с садистской полуулыбкой на лице, она сжимала огромный волосатый кулак господина Маттеуса своей тонкой и холеной ладошкой. По всей видимости, такая хрупкая и нежная с виду дева, раздробила огромный кулак нашего звероподобного соседа, который стоял белее первого снега и безвольно наблюдал за всем происходящим, точно был где-то далеко отсюда, в ином пространстве и ином времени. Эя прижалась ко мне, схватив мою руку, и с любопытством наблюдала за всем, что происходит вокруг.

- Что же ты не очаровала его, маленькая дура? Или похоть на алкашей не действует? Ты же говорила, что Лен будет с тобой в безопасности. Ты тоже хочешь попасть под горячую руку? – тихим и необычайно пугающим голосом произнесла Анна в лицо Эе, продолжая левой ладонью держать руку соседа, а правой, сжатой в кулак, наносить ему быстрые удары по лицу, отчего нос верзилы стал напоминать картошку, а нижняя губа уже была рассечена в двух местах.
- Прости, я просто…растерялась, мы так мило болтали с Леном, а тут этот топот, гам, этот хаос, я немного испугалась, Анна, прости меня, пожалуйста. Прости меня, Лен! – сквозь слезы залепетала малышка, все сильнее вжимаясь в меня и сдавливая мою руку.
- Все хорошо, Эя – только и смог выговорить я – Анна, что ты с ним сделала и почему он молчит? Черт, прекрати, ты же убьешь его!
- Оба – медленно процедила Анна, перестав бить Маттеуса и повернувшись к нам – пошли вон, я тут сама управлюсь и не дай вам Пантеон попасть в еще одну передрягу, я на помощь не приду, буду заниматься этим куском сала, а Фрейа, лучше вам не видеть, как она решает проблемы.

Голос Анны был настолько жесток и холоден, что мы с Эей, не сговариваясь, спиной стали отступать на пролет ниже, а оказавшись на следующем этаже, быстрым шагом поспешили к выходу. День явно не задался. Почти всю дорогу до кафе мы с Эей шли молча, держась за руки, каждый погруженный в свои думы. Мне было дико и неприятно от того, что я увидел, девочки хоть и были «с приветом», но с ними было весело и не одиноко, можно было заняться чем-то интересным, сходить прогуляться, побеседовать о чем-то. А сегодня…сегодня я увидел, какой жестокой может быть Анна, а если Эя и Фрейа такие же? Я же ни черта о них не знаю. Называют себя музами, просят, чтоб я их увековечил в стихах или прозе. Но на самом ли деле это так? Ясно, что они не совсем обычные, но до какой степени и, вообще, опасно ли находиться рядом с ними? А вдруг, у меня не получится создать то, что их порадует? И что, со мной случится то же, что с Маттеусом? От таких мыслей меня передернуло. Не очень хочется повторять судьбу этого алкоголика. Совсем не хочется.

Read more...Collapse )

Рассказ. "Фейт". Часть 4.

девушка, рыжая, рыжая красавица, красавица, дева, Фейт, часть 4

У вас в детстве была игрушка «Калейдоскоп»? Такая картонная разноцветная трубка с красными пластиковыми насадками с каждой стороны. По центру насадок были установлены стекла, с одной стороны – большое, с другой – маленькое. Внутри трубки…я не знаю, что было внутри, никогда этим не интересовался, ведь смысл детства в том, чтобы не знать хитроумное устройство очередного чуда. Сейчас я думаю, что там было цветное стекло или что-то вроде того. При взгляде в стекло насадки, весь мир менял цвет: становился красным, розовым, синим, оранжевым, зеленым, каким захочешь, нужно было просто потрясти трубку и цветовой фильтр менялся… Непередаваемые ощущения волшебства и праздника. Напомни мне кто-нибудь об этой игрушке еще день назад, меня бы, возможно, посетила ностальгия и я побежал бы в магазин за покупкой, мечтая, как будет весело с Фейт, сидя где-нибудь в парке, рассматривать мрачные лица прохожих сквозь цветные призмы. Детство всегда приятно вспоминать, если вы, конечно, не из семьи психованных алкоголиков.

Теперь я знаю одно – если при мне кто-то достанет эту чертову трубку, я сразу же выхвачу ее и разломаю к чертям о ближайшую твердую поверхность. Сегодняшняя мораль, которую я вынес, была довольно-таки простой (хотя кто-то, услышав мой рассказ посчитает, что я думаю не о том и мораль кроется куда глубже, но в пекло таких), и сводилась к единственной фразе, простой донельзя: «к черту калейдоскопы». И это правило я пронесу у самого сердца, всю свою никчемную жизнь, а если звезды сойдутся и мне повезет, я передам ее детям и внукам, чтобы они зазубрили эти чертовы слова от и до и смогли их произнести даже ночью, разбуженные во время бомбежки. «Ну что за бред», можно подумать, услышав этот порыв моей беспокойной души. Можно, но не стоит, по крайней мере, не говорите мне это в лицо, это меня расстроит и разозлит. Я знаю, о чем я говорю…
***
Я пересек чертову границу площадки. Меня уже начало мутить и мне казалось, что я первый раз испытал на себе чудо опьянения. Облокотившись на столб проржавевшей ограды, я смотрел на то, что происходит вокруг меня. Здесь было пару сотен фигур. Не то, чтобы яблоку негде было упасть, но, исходя из размеров площадки, заполнена она была почти полностью. Здесь собралась абсолютно разная публика, хотя каждый из этих персонажей, скрывающихся за тканью или пластиком маски, был абсолютно противен моему восприятию. Часть из них была одета торжественно, в какие-то платья и фраки, на ком-то были бэлансы, джинсы и поло, в толпе я увидел несколько фриков с разукрашенными волосами, в тяжелых ботинках и толстых кожаных куртках, с металлическими клепками. Играла тихая музыка, я уже не помню какая, но что-то муторное, без слов, на итальянский мотив, хотя мне тогда казалось, что я нахожусь на каком-то восточном базаре в туристической зоне, так все вокруг пестрило и сводило с ума своей непохожестью на привычный мне мир. Это была не та музыка, после которой я должен был найти Фейт, а просто легкое вступление перед «торжественной» частью, блеклое сопровождение отвратительного вечера, чтобы персонажи могли непринужденно освоиться на площадке, рассмотреть выставленные картины и прочий хенд-мейд, осуществить ритуалы знакомства и светского общения, а также потратиться на сувениры и алкоголь в расставленных повсюду палатках.

Read more...Collapse )

Сага о Пантеоне, музы, муза, звезды

Решил попробовать себя в light novel. Не претендует на серьезную литературу, но, когда я писал эту главу, мне, едва ли не впервые за пару лет, было весело. И я улыбался...

*                                        *                                               *                                       *

- Отвали, Эя – я проснулся от того, что розоволосая миниатюрная девошка скользила своим языком по моей шее – ты опять не дала мне поспать – с неудовольствием, оттесняя от себя похотливую девицу, я открыл глаза и снова окунулся в свой собственный ад.
- Ну Лен, мы же не умеем спать, мы четыре часа просто сидели и молчали, ты не представляешь, как нам все это время было скучно – надув пухлые губы капризно заявила Эя.
Она как всегда была небрежна. Сидела на коленях на моей кровати, скрестив руки на груди и сверлила меня взглядом, полным неудовольствия. Она опять надела разные гетры – одну, абсолютно черную, а вторую – в розовую и белую полоски, от чего смотрелась совсем как ребенок. Этот образ подчеркивала короткая темно-синяя юбка, тонкая желтая кофта с треугольном вырезом, в пятнах синей краски и мятая, торчащая из-под кофты блузка. Эя нависла над моим лицом, всматриваясь в глаза, с таким искренним удивлением, точно ребенок, в первый раз увидевший большую собаку.
- Лен, а чем мы сегодня займемся? Пойдем в кино, а? Да, давай пойдем в кино! Только сначала меня нужно покормить, Лен, я такая голодная, что просто жуть, мне так скучно, Лен, пожалуйста, давай поедим и пойдем в кино, а?

Мне казалась, что ее уговоры никогда не закончатся и угораздило же меня связаться с этой маленькой чертовкой, теперь весь день от нее не отделаешься. Но, как говорится, беда не приходит одна. В стену, в паре десятков сантиметров от меня и всего в пяти от милого личика Эи, глубоко, с диким свистом, вошел внушительных размеров кухонный нож. Этот неожиданный, но вполне предсказуемый бросок, немного успокоил Эю и переключил ее внимание на вышедшую из коридора Анну.
- А ну успокойся, чертовка – холодным голосом, в котором не было ничего, кроме гнева, произнесла Анна – ты опять приставала к мастеру? Я же учила тебя хорошим манерам, глупая девчонка.
Черные, как смола, глаза Анны недобро сверкнули, в воздухе комнаты повисло тягостное и приторное чувство напряжения… Поправив свое восточное темно-серое платье с золотой вышивкой двух китайских драконов, девушка вытащила из пучка волос острую металлическую шпильку, от чего ее темные волосы водопадом хлынули по ее стройному и плавному телу, успокоившись где-то в районе бедер. Взяв украшение в руку, словно нож, Анна направилась к моей кровати. Вы были бы в шоке, если бы ваше утро началось именно так? Я не сомневаюсь, были бы. Да вы бы вообще поседели или тронулись рассудком, но для меня – это вполне себе нормальное утро. С той поры, как мне повезло жить с тремя безумными и не совсем обычными девушками, я не знаю покоя и такое начало дня не стало для меня неожиданностью.

Я накрыл голову подушкой, чтоб не слышать их ругани и, сбросив с себя Эю, свернулся поудобней, отвернувшись к окну. Глаза бы мои больше их не видели. Когда мы познакомились, они обещали, что теперь-то у меня точно все наладится, все будет по другому, все будет замечательно. Ага, сейчас, кроме хаоса, который они мне каждый день преподносят в качестве бесценного дара, не поменялось ровным счетом ничего.

Read more...Collapse )

девушка, рыжая, рыжая красавица, красавица, дева, Фейт

Первые числа июня, вовсю печет яркое летнее солнце, воздух сухой настолько, что нечем дышать, на лбу у спешащих куда-то прохожих блестит в солнечных лучах испарина. Я пришел на встречу с Фейт чуть раньше назначенного времени, на ту самую смотровую площадку, с которой все и началось. До прихода моей спутницы оставалось еще минут пятнадцать и я посвятил их созерцанию небосвода. Такого чистого, такого лазурного и девственного, что от него невозможно было оторвать взгляда. Ни одного облачка. Как и в моей жизни. За последнюю неделю я прочитал пару книг, до которых раньше месяцами не доходили руки, я научился готовить панкейки и записался в спортзал. Хотя все близкие и отговаривали меня бросить работу, мотивируя это тем, что я обленюсь, буду спать до обеда и потрачу все сбережения, что неминуемо приведет к очередному поиску работы, я не поддался на слепые уговоры и отдался безрассудному влечению. В моей жизни не было и тени лени, я забыл про вечернюю усталость, которая преследовала меня всякий раз, когда я возвращался из офиса. Сил тогда хватало только закинуть еду в микроволновку и усесться перед ноутбуком, тратя время на очередной бессмысленный сериал, который смотрели коллеги, обсуждение этого ширпотреба за обедом было своего рода традицией, мерзкой, тошнотворно скучной традицией, которую я заживо похоронил вместе со своей прошлой жизнью и недосмотренным глупым сериалом об очередных латентно-гомосексуальных вампирах.

Нет, сейчас все было по-настоящему, я каждую секунду получал удовольствие, я стоял в легких штанах и тонком поло, на ногах были кожаные сланцы, на манер греческих, меня обдувал свежий ветер, а солнце оставляло на моей коже легкий медный загар. Я подумал о том, как светило печет моих бывших коллег через стеклянную стену, представил постоянно барахлящий кондиционер, который работал столь натужно, что проку от него не было никакого, вообразил, как мои бывшие соработники сидят в душной комнате в неудобных костюмах и прилипающих к телу рубашках… Меня непроизвольно передернуло. Я открыл бутылку с холодным чаем, купленным в палатке в начале набережной и смочил постоянно пересыхающее горло глотком холодной живительной влаги. Фейт должна была прийти с минуты на минуту, это была наша третья встреча и я искренне надеялся, что она пройдет не хуже предыдущих двух. С рыжей бестией было легко, не надо было показывать хорошие манеры или притворяться кем-то другим. Она была очень проста в общении, громко смеялась в кино, могла задуматься во время еды, наматывая на палец свои огненные локоны, могла быстро и нежно поцеловать в щеку и побежать вперед, оглядываясь, успеваю ли я за ней. Фейт оказалась чудесной. Настолько чудесной, насколько невозможно было представить себе девушку.

Read more...Collapse )

Рассказ. "Фейт". Часть 2.

Рыжая девушка, Фейт, рассказ, милая, красивая

- Я… -воспоминания нахлынули бурным потоком, будто перенося меня из мира реального в мир иллюзий, вязкий, как желе, из которого так сложно выбраться. Я вспоминал свой разговор с Фейт, как я не мог произнести ни слова, как стоял, сдавливая пальцы левой руки правой ладонью, и выглядел бесконечно глупо. Фейт была очаровательна, прекрасна, но она была далеко не единственной красавицей, с которой сводила меня жизнь. Я не влюбился в ее очаровательные глаза с первого взгляда, меня не поразила хитрая стрела Амура, сведя меня с ума и вбросив дозу эндорфина в кровь, но я стоял как вкопанный в рыхлую землю столб и не мог пошевелиться, только ладонь все сильнее сдавливала пальцы. Через несколько долгих, тянувшихся как пьяная вечность, секунд, я произнес: «Роуз. Меня зовут Роуз». Фейт очаровательно рассмеялась своим звонким и необычайно нежным голоском и произнесла тихо, полушепотом: «Такое девичье имя. Твои родители, наверное, проиграли кому-то спор. Но мне нравится, оно необычное». Фейт засмеялась вновь. Она подошла совсем близко, между нашими лицами оставалось каких-то десять сантиметров и посмотрела мне прямо в глаза. На секунду, мне показалось, что я упал в бездонный колодец, наполненный бесконечным сумраком, точно меня втягивает в эту потустороннюю пустоту, но это чувство отступило практически мгновенно, вместе со звуком ее необычно звонкого голоса. Фейт протянула мне неровный клочок желтой бумаги, оторванный от листа, слегка помятый от ее ладони, в которой она сжимала его. Я осторожно, опасаясь того, что могло находиться в обрывке, развернул лист. В нем был красивым, но неровным почерком выведен номер телефона. Я поднял глаза на Фейт, которая успела отойти от меня на пару шагов и смотрела в звездное небо.

- Это твой номер? – задал я очередной глупый вопрос.
- Конечно – рассмеялась она – не армии же спасения. Позвони мне на неделе, сходим куда-нибудь, прогуляемся – улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов, моя новая знакомая.
- Хорошо, я с удовольствием – все что мог я произнести. Достав из кармана телефон, я начал переписывать номер, пока Фейт не накрыла экран своей рукой.
- Не надо, не опошляй момент, пусть он останется на этом листке, а если потеряешь его – такова судьба – с придыханием сказала она.

Read more...Collapse )

Календарь

April 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Теги

Powered by LiveJournal.com